isaak_rozovsky (isaak_rozovsky) wrote,
isaak_rozovsky
isaak_rozovsky

Category:

Тайная утреня у Путина или Скверный анекдот (оконч.)

Сегодня я завершаю рассказ о встрече В.В. Путина с русскоязычными писателями, проживающими за рубежом.

Ссылка на две предыдущие части моего изложения:
начало - http://isaak-rozovsky.livejournal.com/72787.html
продолжение - http://isaak-rozovsky.livejournal.com/73460.html

Минут десять я пребывал в полном остолбенении. Беседа шла своим чередом, но я ничего не слышал. Нет, сна уже не было ни в одном глазу, мучительно болел правый висок, а мозг сверлило одно слово "Срезался!". Вдруг я понял, что мучительно хочу пить. Горло и губы пересохли. Возможно, я был в полушаге от обморока, как одинокий путник в пустыне Сахара. Между тем в нескольких метрах от меня находились прохладительные напитки. И это был не мираж. Надо было только до них добраться, обойдя стол. Самый ближний путь пролегал мимо кресла Путина.

Можно было бы, конечно, обойти стол с другой стороны, но такой маршрут был намного длиннее. Впрочем, меня беспокоило не само расстояние, а что этот "нерациональный" маршрут присутствующие сочтут за проявление робости и смущения, чего я допустить никак не мог. Сейчас я понимаю, что на мои передвижения едва ли кто-нибудь обратил бы внимание, но в тот момент, будучи в отчасти измененном состоянии сознания из-за выпитого и пережитого, искренне был озабочен демонстрацией собственной самодостаточности.

Итак, я встал, сделал несколько твердых шагов, пока не подошел вплотную к креслу Путина. Я надеялся, что мне удастся протиснуться в промежутке между креслом и стеной. Я даже сделал такую попытку, окончившуюся, увы, неудачно. При этом я качнул кресло премьера, но он, занятый беседой, этого, кажется, не заметил. Мне пришлось привлечь его внимание. "Разрешите?" – сказал я, слегка наклонившись. Он взглянул на меня, и, как мне показалось, как-то весь собрался и окаменел. Возникла пауза, продолжавшаяся, возможно, лишь секунду-две, но мне показавшаяся вечностью. Я повторил свою просьбу, вызвавшую почему-то взрыв хохота у литераторов. Путин, не спеша и явно нехотя, сдвинул кресло, я смог пройти и только тут осознал причину всеобщего веселья. Оказывается, моя повторная просьба звучала так: "Извините, подвиньтесь…". Думаю, читатели знакомы со всеми коннотациями этого выражения, чтобы понять, что в данной ситуации оно было совершенно неуместно.

На свинцовых ногах я повлекся к своему Эльдорадо – столу с прохладительными напитками. Я налил себе полный бокал какой-то минералки, залпом осушил его, налил второй и с ним отправился к своему креслу. Владимир Владимирович вжался в стол, чтобы дать мне пройти без помех, и я успешно миновал это препятствие.

Я сел в свое кресло, как смертник – на электрический стул, не забывая, однако, жадно отхлебывать минералку. "Ну, почему? почему? –проносилось в голове. – Почему все идет шиворот-навыворот? Почему все они – такие умные, тонкие и ловкие в обращении… почему они все так жестоки, почему смеются надо мной? Разве я не один из них, разве я не брат им? Ведь стоит мне сейчас все им рассказать, все, что происходит в душе моей... Неужели они не поймут и не устыдятся? Вот, если я сейчас встану и скажу все-все!.. Они ведь поймут, и души их оборотятся и потянутся ко мне. И тогда мы все (и Путин тоже) сольемся!.. В едином порыве сольемся… И полюбим друг друга. И, может быть, даже заплачем, все вместе заплачем о жизни нашей, о судьбе, о жалкой, в сущности, участи человеков…" – так думал я, не замечая, что в этом полубреду повторяю текст, слепленный из слов двух главных персонажей великой русской литературы – господина Башмачкина и героя "Записок из подполья".

В каком-то безумном порыве я вдруг решил разом все исправить, все им рассказать, произнести спич. Я вскочил и снова тем же путем бросился к столу с напитками. Путин при моем приближении заблаговременно притиснулся к столу вместе с креслом, заметив с иронией: "Господина Розовского, я вижу, жажда замучила…" Все снова засмеялись, но я уже знал, что все это ненадолго, до того момента, когда я осуществлю свой замысел. Я наполнил бокал шампанским и пошел обратно. Я уже знал, что будет. Я остановлюсь около Путина, прерву их беседу и скажу. Текст моей речи необыкновенно ярко и выпукло вдруг нарисовался в моей голове. Блестящий текст, надо сказать.

Но метра за два до стола я вдруг потерял равновесие. Падал я медленно, как на замедленной съемке или в кошмаре, удивленно наблюдая , как плавно и красиво выплескивается шампанское из бокала, как неотвратимо к моему лицу приближается маленькая щербинка на дубовом полу. Я бы грохнулся плашмя, когда бы со всего размаху не уткнулся (и не уперся) головой где-то в левый бок Владимира Владимировича, при этом пребольно ударившись коленом об пол. При этом я инстинктивно полуобнял его правой рукой чуть выше талии, а в левой продолжал держать бокал с частично оставшимся в нем содержимым. Думаю, что мы в этот миг являли собой композицию, напоминавшую известную картину "Возвращение блудного сына".

Признаюсь, что уткнувшись в путинский бок и прикрытый полой его пиджака, я почувствовал удивительное умиротворение и спокойствие. Однако усилием воли я заставил себя вскочить, чтобы обозреть масштабы мной содеянного. Шампанское пролилось, залив всю папку, лежащую перед Путиным, а также отчасти его левую брючину. Пока я поднимался, остававшееся еще в бокале шампанское пролилось ему и на правую ногу. "Ох, пардон, пардон" - забормотал я, выхватывая из кармана носовой платок, и попытался минимизировать ущерб. Я вытирал лужицу с бумаги, на которой Путин делал пометки, одновременно отгоняя жидкость от края стола, чтобы она не капала на путинские брюки. Периодически я этим же платком промокал колени Владимира Владимировича. Пометки, которые делал Путин, уже начали расплываться под действием шампанской влаги. Я видел их лишь краткий миг, но они, кажется, навек отпечатались в моей памяти.

Это были значки, которые он ставил возле имени каждого из гостей. Кое-где это были галочки, кое-где плюсики или минусы со знаком вопроса. И только возле моей фамилии стояли три жирных минуса и восклицательный знак. Я весь покрылся холодным потом, сунул отсыревший платок в карман, но продолжал (теперь уже рукавом) вытирать стол и намокшее колено Путина, приговаривая: " Извините, ради бога. Сейчас, сейчас я все исправлю. Экий я неловкий…" Путин, который на несколько секунд тоже как-будто впал в прострацию и даже указывал мне пальцем, где, мол, еще подтереть, быстро взял себя в руки и приказал мне сесть. "Займите свое место, господин Розовский. И прекратите ерничать." – сказал он сухо и добавил (или это мне почудилось?) – "А не то я сейчас охрану вызову."

2.05 КБ Подпись к иллюстрации:
На этом уникальном, хотя и низкого качества снимке можно увидеть Игоря Губермана и Дину Рубину, которые наводят окончательный порядок на столе и в бумагах Путина после описанного выше инцидента




Я плюхнулся в свое ненавистное кресло. Два моих соседа демонстративно отодвинулись от меня, руки были липкими от шампанского, голова трещала, но это все были мелочи. Перед мои внутренним взором неподвижно стояли эти три минуса с восклицательным знаком, как знаменитая надпись, возникшая на пиру Валтасара – "ты исчислен, взвешен и признан легковесным". О, позор! О, фиаско! Конец!" – я скрежетал зубами от стыда.

Но это был не конец. Заседание продолжалось еще минут десять, хотя явно было скомкано. А потом писатели стали вручать Путину свои книги в качестве подарка и раздавать оставшиеся экземпляры своим коллегам. Они столпились вокруг него. Он благодарил и пожимал каждому руку на прощание. Писатели, вручившие свою книгу, исчезали в дверях и рассаживались по уже поджидавшим их лимузинам, которые должны были доставить всех в аэропорт.

Когда возле Путина оставалось всего человека два, я тоже решился подойти и вручить ему единственный имевшийся у меня экземпляр. Тут я с ужасом понял, что, в отличие от всех остальных, забыл сделать дарственную надпись. Подаренные книги лежали перед Путиным аккуратной и объемистой стопкой.

-Ох, а я забыл свою надписать!.. – промямлил я, жалко улыбаясь, и взял лежавшую на столе ручку.- Сейчас быстренько надпишу.
-Да зачем мне Ваша подпись? Обойдусь без нее. – мрачно сказал Путин, взял книжку и небрежно метнул ее к стопке. – Да, а ручку верните!"

Я направился к машине, не расплескав ни капли из моря обрушившегося на меня позора. Писатели явно меня избегали. Во всяком случае, рядом со мной было два свободных места, которые никто не занял. Все теснились на других сидениях и оживленно обменивались впечатлениями.

Уже в самолете Губерман сказал мне с сочувственной улыбкой: "Да ладно, старик, не расстраивайся. С кем не бывает. А Путина ты все-таки облил. Это было смешно…"

Я ничего не ответил и мгновенно впал в забытье. В аэропорту Бен-Гурион нас встретил тот же распорядитель. Нас довели до машин. Но их было не три, а две. Я хотел было залезть в одну из них, но распорядитель меня остановил: "Это машина для Дины Рубиной". Я сунулся во вторую. "А это для господина Губермана." – "А где же моя?" – "Про Вас никаких распоряжений не было." – хмуро ответил распорядитель и исчез.

Только тут я понял, что не будет ни машины, ни публикации в серии "Жемчужины русскоязычного зарубежья", вообще, - ничего. Дверца в иную, ослепительную жизнь захлопнулась перед моим носом. Захлопнулась навсегда.

Я долго дожидался рейсового автобуса в Иерусалим, потом пересел на городской автобус и оказался, наконец, в своей квартире, где все это время в неустанном волнении пребывала жена. "Ну как?" – бросилась она ко мне. "Все нормально" – как можно более развеселым голосом попытался ответить я. Видимо, мое лицо было красноречивее слов. Она больше ни о чем не спросила, кроме "Есть будешь?". Я отрицательно махнул рукой, прошел в спальню, закрыв за собой дверь, и тут же забылся тяжелым без сновидений сном. Наутро я проснулся очень рано и стал честно записывать все, что произошло, по свежим, так сказать, следам.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →