isaak_rozovsky (isaak_rozovsky) wrote,
isaak_rozovsky
isaak_rozovsky

Category:

Тайная утреня у Путина или Скверный анекдот-2

Продолжаю свой рассказ о встрече Путина с русскоязычными литераторами дальнего зарубежья. Начало можно прочесть здесь: http://isaak-rozovsky.livejournal.com/72787.html

ЧАСТЬ 2.

Завтрак был с вином. Я чего-то положил в тарелку из имеющихся вкусностей, поковырял, но есть не стал. Аппетит, похоже, у меня напрочь отшибло. К тому же тяжесть в животе не проходила. А вот пару бокалов вина для бодрости я выпил. Ибо страшился выказать робость, уже овладевавшую мной все сильнее. А еще более – быть заподозренным в подобострастии, к проявлениям каковой, как я знаю из прошлого опыта, эта робость могла бы меня подтолкнуть. То есть, выпить-то выпил, но исключительно "для храбрости" и без всякого удовольствия. Остальные же, как с завистью заметил я, ничего подобного не испытывали. Много и вкусно ели, подливали себе и друг другу, вели оживленные беседы, прерывающиеся взрывами заливистого хохота. Словом, как и подобает при встрече давно не видавшихся и заведомо приятных друг другу людей.

После завтрака нас посадили в несколько лимузинов и повезли. Я оказался в обществе Дины, которая всю дорогу щебетала с двумя авторами из Америки и с "немкой". Я был единственный, который за всю дорогу не проронил ни слова. И чувствовал себя прескверно не только физически, но и морально.

Вскоре нас доставили к небольшому коттеджу, находившемуся как бы в сосновом бору, отгороженном от внешнего мира высоким стальным забором . Впрочем, первое впечатление о размерах резиденции оказалось обманчивым. Нас снова вели по извилистым коридорам, пока мы не очутились в просторной зале, отделанной "под дуб". Одна из стен была прозрачной и выходила прямо на лужайку, которую обступали сосны. Около стены, как будто на самой лужайке, стояли два стола, покрытые белоснежными скатертями и уставленные тарелками с крошечными бутербродами и бутылками с напитками разной крепости. У противоположной стены располагался длинный дубовый стол, на котором я увидел таблички с крупно начертанными на них фамилиями, именами и отчествами приглашенных. "Зачем это?" – взволновались писатели, но один объяснил, что это делается для того, чтобы Путин мог, не затрудняясь, обращаться к каждому по имени-отчеству. "Входит в норматив пресловутой вежливости королей" – добавил он. Места явно распределялись не в соответствии с табелью о рангах. Так я не без тайного удовольствия отметил, что меня от Хозяина (судя по табличке с надписью Путин Владимир Владимирович) во главе стола отделяет только одно кресло. Что ж, памятуя о напутствии жены, возможность "блеснуть" и "быть замеченным", при этом не особо напрягая голосовые связки, становилась вполне реальной.

БОльшая часть писателей, несмотря на недавний и обильный завтрак, уже сгруппировалась у столов с закуской и напитками. Я только было успел перекинуться парой фраз с Мишей Безродным, как тут его довольно бесцеремонно увел от меня кто-то из "американцев". Оставшиеся до начала встречи 15-20 минут я болтался среди гостей, как дерьмо в проруби, но с максимально независимым видом. Только Губерман, когда я периодически сталкивался с ним, окруженным смеющимися людьми, дарил меня адресной улыбкой и по-дружески трепал по плечу (все-таки хороший он мужик, и стихийный психолог).

Чтобы моя неприкаянность не была столь заметной, я стал разглядывать бутылки. Мой выбор пал на "Хеннеси". Когда, в полном соответствии с регламентом, в зал бочком прошел незаметный Путин и сделал приглашающий жест рассаживаться согласно табличкам, я уже уговорил 4-5 стопок этого дивного коньяка под лимончик. Пожалуй, это был перебор. Особенно на пустой желудок. Да, я с удивлением обнаружил, что тяжесть, столь меня донимавшая, внезапно сменилась сосущей пустотой. Это, пожалуй, было бы и неплохо, но, стоило мне усесться в свое кресло, как на меня обрушилась почти неудержимая сонливость. "Только этого не хватало" – с ужасом подумал я и попытался собрать всю волю в кулак. На протяжении получаса я с переменным успехом вел борьбу с Морфеем. Очень надеюсь, что мне удалось побороть желание всхрапнуть, хотя полной уверенности у меня нет. Во всяком случае, первая часть беседы как-то прошла мимо меня. Впрочем, само начало я запомнил. Путин поблагодарил всех присутствующих, а потом сказал: "Я по старой памяти вижу в вас (тут он обвел широким жестом всех присутствовавших) в каком-то смысле отчаянных разведчиков… и даже резидентов, которые в себе и на себе несут остальному миру свет русской… (потом оглядев гостей, чьи носы по бОльшей части имели весьма специфическую форму, поправился) российской культуры." Далее он выразил сожаление, что незаурядное творчество большинства из нас не слишком хорошо известно внутри самой России. Впрочем, это дело поправимое. Он час назад дал распоряжение о выпуске большим тиражом (100 тыс. экземпляров) избранных произведений присутствующих здесь авторов в специальной серии "Жемчужины русскоязычного зарубежья". Томов в этой серии должно быть 15 (по числу присутствующих), а в каждом томе страниц по 300-400. Тут черт меня дернул спросить: "А как же мне быть? Ведь у меня и всех-то произведений наберется страниц на 200, не больше?"
-Ничего, - улыбнулся Путин, - пока до Вашей книжки очередь дойдет, Вы вполне сможете дописать недостающие страницы…
Публика тоже засмеялась. Мне даже показалось, что с некоторым злорадством.
Потом Путин перешел к главной теме, предупредив всех, что ему бы не хотелось, чтобы его и наши мысли по этому поводу до поры стали достоянием гласности. "Надеюсь, вы понимаете?" – спросил он, обведя всех гостей довольно жестким взглядом. "Понимаем, понимаем, Владимир Владимирович.. Нешто мы не понимаем" – хором ответили мы, зябко поеживаясь.
-Ну, тогда начнем…

Даже если бы я и захотел нарушить данное Путину слово, я не смог бы этого толком сделать, ибо действительно на время "отключился" и мало что помню. Знаю только, что встреча проходила, как говорится, в теплой и дружественной обстановке. Владимир Владимирович был весел, много шутил. Об этом я могу судить по периодическим всплескам общего смеха. Искреннего, но как бы сдержанного, как бы не выходящего за рамки дозволенной корректности. Сами же шутки воспроизвести, увы, не могу.

В очередной раз я очнулся, когда услышал, что Губерман зачитывает свои "гарики". Он прочел два и как всегда имел шумный успех. Путин тоже долго смеялся, одобрительно кивая головой. Тут я встяхнулся и на время обрел четкость сознания. "Черт, - думал я, - время идет. А я не только еще не блеснул, но, пожалуй, и допустил некоторую неловкость. В общем, надо срочно исправлять ситуацию". Беседа продолжалась, кто-то увлеченно говорил, другие ему возражали. Путин время от времени делал какие-то пометки на верхнем листе, лежавшем в раскрытой папке, с которой он пришел на встречу. Я стал вслушиваться, чтобы, улучив момент, ввернуть что-либо "блестящее". Случай вскоре как-будто представился.

Кто-то из американцев начал рассказывать о проблемах с публикацией произведений писателей-эмигрантов по месту новой прописки. Все зашумели, каждому было что рассказать по этому поводу. Вдруг Путин и спроси: "А вы не думали о том, чтобы вернуться в Россию?" Возникла пауза. А меня вдруг осенило:
-Кстати, вспомнил анекдот.

11.18 КБГолос мой звучал вполне уверенно. Все предвкушающее обернулись на меня. И тут я внезапно понял, что коллизию напрочь забыл. Но пути назад не было:
-Ну, значит, сидит Рабинович в тюрьме. А, нет… Это Рабинович идет мимо тюрьмы и вдруг видит в окошке своего друга… вернее, приятеля. – замямлил я. - Вот он, Рабинович, и спрашивает:
-Ну что, сидишь, значит? – А того, кто сидит, звать, допустим, Мойша.
И тот, который Мойше, ему отвечает, мол, да, сижу, сам видишь, Рабинович…

Тут я с ужасом услышал, что начал картавить, как бы подражая анекдотическому еврейскому выговору. Еще страшнее было смотреть на окружающих. Они не изменили позы, не сдвинулись даже на миллиметр, но возникло стойкое ощущение, что все сразу повернулись ко мне спиной. Вернее, как будто я сам исчез. Их глаза были по-прежнему устремлены в мою сторону, но как бы чуть поверх или сквозь. Только писательница из Германии все еще смотрела с "ожидательной" улыбкой, как делают люди, не слишком уверенные в своем чувстве юмора и боящиеся не понять "соль". Я уставился на нее, добрую душу, и, все более сникая, продолжал:
-Ну, так вот. Сижу, говорит.
-Ну, и как тут тебе живется? Это Рабинович спрашивает, а того, другого, звать Мойша, как я уже, кажется, сказал раньше.
-Ой вэй, плохо живется (а акцент не отстает).
-Ну и чем тут тебя кормят? – Рабинович спрашивает.
-Ну, чем-чем. – Мойша отвечает. – Черным хлебом и водой.
-Да, - говорит тогда Рабинович. – Словом, потц ты!
-Это почему? – спрашивает Мойша. (А, правда, почему? Это я как раз и забыл, но вдруг внезапно вспомнил):
-Ну как же не потц.- Рабинович отвечает. – Это же самое ты мог бы есть и дома.

Ответом мне было молчание.
-Ну, вот как-то так… - зачем-то добавил я, чувствуя, как начинают гореть уши.

Путин посмотрел на меня тусклым глазом и сделал какую-то пометку в папке.
А мой сосед (справа или слева – не помню) спросил: "Вы уверены, что Ваш анекдот был КСТАТИ?"

На снимке: Путин внимательно слушает, как я рассказываю анекдот

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments